?

Log in

[sticky post] Верхний

Если вы хотите подружиться или о чем-то сообщить мне, напишите в комментариях к этой записи. В журнале полно подзамков, поэтому добавлять в друзья я буду только тех, кто действительно хочет общаться со мной. Тех, кому буду готова доверять. Любопытным в другую сторону. Тем, кому просто нравится читать мои сказки - добро пожаловать! Я рада, что у меня есть вы, но, вслепую френдить не буду. Возможно, я даже задам вам тысячу вопросов, а потом все равно не добавлю в друзья...
Новое мало понятное мне соглашение жж и полное отсутствие записей в моей ленте за 4 апреля.

Mar. 24th, 2017

Я люблю момент,  когда самолет отрывается от земли и поднимается над землей.  Это не легкость парения и не простор полета, но тяжелый труд. Он будто собирает все силы,  чернея крыльями, чтобы оттолкнуть от себя землю как можно дальше.  И это очень похоже на меня...

будем ближе?

Жж тихонько усыхает и сворачивает ласты. Положа руку на сердце, каждый из нас приходит сюда с очень глубоким и личным. Есть еще то, что можно рассказывать прочим. Такое бывает в разных там соцсетях.
Вот уже вторую неделю я путешествую по Кавказу. Если кто-то из вас, моих друзей, хочет наблюдать за моим путешествием в картинках, напишите мне, я дам ссылку на ВК. Давайте знакомиться ближе.

Возвращение сказки...

Несколько недель назад я отпустила сказку, чтобы она добралась к вам. Последняя часть добралась первой, а первая, наконец, прилетела теперь. А это значит, что я могу рассказать всю сказку целиком.

Луна проявилась в небе белым призрачным лепестком, возникла сразу на его середине, над красноватой линией морозного заката. Она медленно катилась, уворачиваясь от черных острых ветвей,становясь ярче и плотнее, пока не забралась в самую гущу застывшего леса. Снежинки беззвучно сыпались, вспыхивая холодными искрами и тут же исчезая в потоках бледного света. Между деревьями застыла холодная мертвая тишина.
Он спал, наверное, уже целую вечность в своей теплой норе, набитой до самого выхода мягкой травой и совиными перьями.Пушистое брюшко поднималось и опускалось, усики вздрагивали, а лапы время от времени пускались в бег. Маленький лесной дух не выносил темноты и холода, а потому убирался в свое жилище, как только ветер становился серым и промозглым. Напрасно смешливые лесные русалки оставляли у его входа тяжелые калиновые грозди и пели игривые песни, пока не разгонит их Леший. Не так-то просто было выманить его из норы!
Лесной дух поворачивался с боку на бок, прятал мордочку в мягкие лапы и поводил ушами. В эту ночь ему снились звезды.
дальше...Collapse )
Это странное чувство, когда ты садишься в самолет здесь, а выходишь в это же время, но совсем в другом месте. Новое путешествие в трудное время. Пусть оно принесет мне успокоение.

Баллада о семи Мэри...

Знаешь, Мэри, ты давно умерла, и твой белый череп за холмом схоронила мгла. Верно, Мэри, я был так же в тебе уверен, [как и ты мне была верна]. Слушай, Мэри, у меня подрастает сын, и жена обещает дочку, я прошу, не являйся ночью, я не молод, [ты не одна]. Мэри, детка, ты знаешь, что я эстет. Я могу говорить часами, заполняя пространство сном [в главной роли, конечно, с нами: я влюблен, ну а ты раздета], и пускай простота сюжета будет выделена вином. Ты ли, Мэри, из серой тьмы, где поставлен могильный камень, все глядишь на меня сердито, в немоте шевеля губами? Точно, Мэри, по законам такой баллады под конец мне признаться надо, Read more...Collapse )

пост о дружбе

Пару дней назад ко мне в журнал заглянула Маша salembo. Человек, которого я считала частью своего малого, близкого, круга. Из тех, кому доверяла и доверялась. Несколько лет назад, прочитав один из постов моего отчаяния, этот человек отказался от запланированной встречи со мной в другом городе и оборвал контакты. Я получила ярлык "такого" человека. "Такого" - это, наверное, жестокого, кровожадного, страшного и... я не знаю, такого, в общем, которого нужно избегать.
Мне было больно, потому что внутри меня тогда была одна сплошная рана, болевшая и кровоточившая днем и ночью. И я кричала об этой боли, кричала страшно и отчаянно. Я кричала о войне и необходимости ее остановить. Об отношении каждого из людей к происходящему и о страшных вещах , в которых виновны в том числе те, что отводят глаза, не решив, какая реакция верная. Я хлестала этих людей по щекам, пытаясь разбудить, потому что, кроме этого, я ничего сделать не могла.
И как же больно это, когда друг не видит, как из твоей раны хлещет отчаяние и страх. дальше...Collapse )

И честно было бы, если бы этот человек, увидев где-то у друзей и вспомнив мой ник, не полистал тайком мой дневник, а так же открыто, как уходил, спросил, как мои дела.

Я пишу это сейчас, потому что меня давно уже читает совсем мало людей. И среди них, в основном, очень нужные, ощутимые как близкие. И мне кажется, что сказать о своих чувствах здесь и сейчас - безопасно.

...и, наверное, потому, что мне важно было, чтобы Маша смогла это прочитать.

Думаю, что скоро сотру этот пост, потому что я все еще трус.

Я дарю открытки...

Я хорошо встретила новый год. Так, как мне всегда представлялось правильным. Я в порядке, мне комфортно, и поэтому я немного рисую.
У меня в скетчбуке появились открытки, которыми я хочу поделиться. Задумано так: вы в комментариях даете знать, что хотите открытку. Я пишу сказку и делю ее на части, которые записываю на открытках. Отправляю все части и жду, когда они к вам придут.
А после вы делаете пост с фотографией полученной части сказки. Тогда я собираю все ссылки вместе, и мы можем прочитать сказку, попавшую в разные края, целиком.
Это тоже то, что я давно хотела. Давайте?

Мозаика. ..

Женщина лет сорока, сидящая в автобусе через проход от меня кричит в телефон: "Так скажи же им, что ты любишь меня! Реши, реши, что ты сам хочешь!". Бросив трубку, она набирает другой номер и сгоряча отчитывает сына за то, что он до сих пор не почистил картошку для супа.

Девушка восточной внешности с рябым лицом стоит на остановке, сморщившись от снега, бьющего в лицо. Она прижимает к груди конверт из одеяла, баюкает и укачивает, нашептывая ласковые слова. В конверте скулит щенок.

Мальчик и девочка лет двадцати сидят на заднем сидении маршрутки, прижавшись друг к другу, как нахохлившиеся воробьи. Он обнимает ее двумя руками, крепко прижимая к себе. На его лице нежность, смешанная со страданием. На ее лице печальное счастье. Сейчас они могут убить друг за друга. Укачивает,оба задремали. Дети...
дальше...Collapse )